Неточные совпадения
Он налил стаканчик, выпил и задумался. Действительно, на его платье и даже в
волосах кое-где виднелись прилипшие былинки сена. Очень вероятно было, что он пять дней не раздевался и не умывался. Особенно руки были грязные, жирные,
красные, с черными ногтями.
Как теперь вижу я перед собой длинную фигуру в ваточном халате и в
красной шапочке, из-под которой виднеются редкие седые
волосы.
Он видел и княгиню,
красную, напряженную, с распустившимися буклями седых
волос и в слезах, которые она усиленно глотала, кусая губы, видел и Долли, и доктора, курившего толстые папиросы, и Лизавету Петровну, с твердым, решительным и успокаивающим лицом, и старого князя, гуляющего по зале с нахмуренным лицом.
Он, сняв китель, подставив обросшую
волосами красную шею под струю умывальника, растирал ее и голову руками.
Она
краснея потянулась к нему, ожидая поцелуя, но он только потрепал ее по
волосам и проговорил...
— Нет, не нужно… да, нужно, — сказала она, не глядя на него и
краснея до корней
волос. — Да ты, я думаю, заедешь сюда со скачек.
— Дарья Александровна, — сказал он,
краснея до корней
волос, — я удивляюсь даже, что вы, с вашею добротой, не чувствуете этого. Как вам просто не жалко меня, когда вы знаете…
Это была молодая женщина лет двадцати трех, вся беленькая и мягкая, с темными
волосами и глазами, с
красными, детски-пухлявыми губками и нежными ручками.
Этот Тимофеич, потертый и проворный старичок, с выцветшими желтыми
волосами, выветренным,
красным лицом и крошечными слезинками в съеженных глазах, неожиданно предстал перед Базаровым в своей коротенькой чуйке [Чуйка — верхняя одежда, длинный суконный кафтан.] из толстого серо-синеватого сукна, подпоясанный ременным обрывочком и в дегтярных сапогах.
По письму его она ждала человека болезненного и худого, а увидела малого плечистого, толстого, с лицом широким и
красным, с курчавыми и жирными
волосами.
Мгновенно воцарилась глубокая тишина: гроши слабо звякали, ударяясь друг о друга. Я внимательно поглядел кругом: все лица выражали напряженное ожидание; сам Дикий-Барин прищурился; мой сосед, мужичок в изорванной свитке, и тот даже с любопытством вытянул шею. Моргач запустил руку в картуз и достал рядчиков грош: все вздохнули. Яков
покраснел, а рядчик провел рукой по
волосам.
Самгин старался не смотреть на него, но смотрел и ждал, что старичок скажет что-то необыкновенное, но он прерывисто, тихо и певуче бормотал еврейские слова, а
красные веки его мелко дрожали. Были и еще старики, старухи с такими же обнаженными глазами. Маленькая женщина, натягивая черную сетку на растрепанные рыжие
волосы одной рукой, другой размахивала пред лицом Самгина, кричала...
Клим, не ответив, улыбнулся; его вдруг рассмешила нелепо изогнутая фигура тощего человека в желтой чесунче, с желтой шляпой в руке, с растрепанными
волосами пенькового цвета;
красные пятна на скулах его напоминали о щеках клоуна.
В шапке черных и, должно быть, жестких
волос с густосиними щеками и широкой синей полосой на месте усов, которые как бы заменялись толстыми бровями, он смотрел из-под нахмуренных бровей мрачно, тяжело вздыхал, его толстые ярко-красные ‹губы› смачно чмокали, и, спрятав руки за спину, не улыбаясь, звонким, но комически унылым голосом он рассказывал...
За длинным столом, против Самгина, благодушно глядя на него, сидел Ногайцев, лаская пальцами свою бороду, рядом с ним положил на стол толстые локти и приподнял толстые плечи краснощекий человек с
волосами дьякона и с нагловатым взглядом, — Самгину показалось, что он знает эти маленькие зрачки хорька и грязноватые белки в
красных жилках.
Макаров, не вынимая пальцев из
волос, тяжело поднял голову; лицо его было истаявшее, скулы как будто распухли, белки
красные, но взгляд блестел трезво.
Вслед за ним явился толстый — и страховидный поэт с растрепанными и давно не мытыми
волосами; узкобедрая девица в клетчатой шотландской юбке и
красной кофточке, глубоко открывавшей грудь; синещекий, черноглазый адвокат-либерал, известный своей распутной жизнью, курчавый, точно баран, и носатый, как армянин; в полчаса набралось еще человек пять.
Но на этот раз знакомые слова прозвучали по-новому бесцветно. Маргарита только что пришла из бани, сидела у комода, перед зеркалом, расчесывая влажные, потемневшие
волосы.
Красное лицо ее казалось гневным.
Туробоев отошел в сторону, Лютов, вытянув шею, внимательно разглядывал мужика, широкоплечего, в пышной шапке сивых
волос, в
красной рубахе без пояса; полторы ноги его были одеты синими штанами. В одной руке он держал нож, в другой — деревянный ковшик и, говоря, застругивал ножом выщербленный край ковша, поглядывая на господ снизу вверх светлыми глазами. Лицо у него было деловитое, даже мрачное, голос звучал безнадежно, а когда он перестал говорить, брови его угрюмо нахмурились.
У стола командовал писатель Катин. Он — не постарел, только на висках явились седенькие язычки
волос и на упругих щечках узоры
красных жилок. Он мячиком катался из угла в угол, ловил людей, тащил их к водке и оживленно, тенорком, подшучивал над редактором...
Но его не услышали. Перебивая друг друга, они толкали его. Макаров, сняв фуражку, дважды больно ударил козырьком ее по колену Клима. Двуцветные, вихрастые
волосы его вздыбились и придали горбоносому лицу не знакомое Климу, почти хищное выражение. Лида, дергая рукав шинели Клима, оскаливала зубы нехорошей усмешкой. У нее на щеках вспыхнули
красные пятна, уши стали ярко-красными, руки дрожали. Клим еще никогда не видел ее такой злой.
Ветер встряхивал хоругви, шевелил
волосы на головах людей, ветер гнал белые облака, на людей падали тени, как бы стирая пыль и пот с
красных лысин.
Вдруг на опушке леса из-за небольшого бугра показался огромным мухомором
красный зонтик, какого не было у Лидии и Алины, затем под зонтиком Клим увидел узкую спину женщины в желтой кофте и обнаженную, с растрепанными
волосами, острую голову Лютова.
Жутко было слышать его тяжелые вздохи и слова, которыми он захлебывался. Правой рукой он мял щеку,
красные пальцы дергали
волосы, лицо его вспухало, опадало, голубенькие зрачки точно растаяли в молоке белков. Он был жалок, противен, но — гораздо более — страшен.
Шаги людей на улице стали как будто быстрей. Самгин угнетенно вышел в столовую, — и с этой минуты жизнь его надолго превратилась в сплошной кошмар. На него наткнулся Кумов; мигая и приглаживая
красными ладонями
волосы, он встряхивал головою, а
волосы рассыпались снова, падая ему на щеки.
Это был маленький человечек, неопределенного возраста, лысоватый, жиденькие серые
волосы зачесаны с висков на макушку, на тяжелом, красноватом носу дымчатое пенсне, за стеклами его мутноватые, печальные глаза, личико густо расписано
красными жилками, украшено острой французской бородкой и усами, воинственно закрученными в стрелку.
— Если он так говорил, он говорил не глупо, — сказал Самгин, отходя от нее, а она,
покраснев до плеч, закидывая
волосы на спину, продолжала...
— Не попа-ал! — взвыл он плачевным волчьим воем, барахтаясь в реке. Его
красная рубаха вздулась на спине уродливым пузырем, судорожно мелькала над водою деревяшка с высветленным железным кольцом на конце ее, он фыркал, болтал головою, с
волос головы и бороды разлетались стеклянные брызги, он хватался одной рукой за корму лодки, а кулаком другой отчаянно колотил по борту и вопил, стонал...
Он сел пить кофе против зеркала и в непонятной глубине его видел свое очень истощенное, бледное лицо, а за плечом своим — большую, широколобую голову, в светлых клочьях
волос, похожих на хлопья кудели; голова низко наклонилась над столом, пухлая
красная рука работала вилкой в тарелке, таская в рот куски жареного мяса. Очень противная рука.
Поредевшие встрепанные
волосы обнажали бугроватый череп; лысина, увеличив лоб, притиснув глазницы, сделала глаза меньше, острее; белки приняли металлический блеск ртути, покрылись тонким рисунком
красных жилок, зрачки потеряли форму, точно зазубрились, и стали еще более непослушны, а под глазами вспухли синеватые подушечки, и нос опустился к толстым губам.
Главное начиналось, когда занавес снова исчезал и к рампе величественно подходила Алина Августова в белом, странно легком платье, которое не скрывало ни одного движения ее тела, с
красными розами в каштановых
волосах и у пояса.
Самгин начал рассказывать о беженцах-евреях и, полагаясь на свое не очень богатое воображение, об условиях их жизни в холодных дачах, с детями, стариками, без хлеба. Вспомнил старика с
красными глазами, дряхлого старика, который молча пытался и не мог поднять бессильную руку свою. Он тотчас же заметил, что его перестают слушать, это принудило его повысить тон речи, но через минуту-две человек с
волосами дьякона, гулко крякнув, заявил...
Негодовала не одна Варвара, ее приятели тоже возмущались. Оракулом этих дней был «удивительно осведомленный» Брагин. Он подстриг
волосы и уже заменил
красный галстук синим в полоску; теперь галстук не скрывал его подбородка, и оказалось, что подбородок уродливо острый, загнут вверх, точно у беззубого старика, от этого восковой нос Брагина стал длиннее, да и все лицо обиженно вытянулось. Фыркая и кашляя, он говорил...
Когда Самгин вышел к чаю — у самовара оказался только один городской голова в синей рубахе, в рыжем шерстяном жилете, в широчайших шароварах черного сукна и в меховых туфлях.
Красное лицо его, налитое жиром, не очень украшала жидкая серая борода, на шишковатом черепе
волосы, тоже серые, росли скупо. Маленькие опухшие желтые глазки сияли благодушно.
Пришел длинный и длинноволосый молодой человек с шишкой на лбу, с
красным, пышным галстуком на тонкой шее; галстук, закрывая подбородок, сокращал, а пряди темных, прямых
волос уродливо суживали это странно-желтое лицо, на котором широкий нос казался чужим. Глаза у него были небольшие, кругленькие, говоря, он сладостно мигал и улыбался снисходительно.
Череп его оброс густейшей массой седых курчавых
волос, круглое, румяное лицо украшали овечьи глаза,
красный нос и плотные, толстые, черные усы, красиво прошитые серебряной нитью.
Она отошла от него, увидав своих знакомых, а Самгин, оглянувшись, заметил у дверей в буфет Лютова во фраке, с папиросой в зубах, с растрепанными
волосами и лицом в
красных пятнах.
Все более неприятно было видеть ее руки, — поблескивая розоватым перламутром острых, заботливо начищенных ногтей, они неустанно и беспокойно хватали чайную ложку, щипцы для сахара, чашку, хрустели оранжевым шелком халата, ненужно оправляя его, щупали мочки
красных ушей, растрепанные
волосы на голове. И это настолько владело вниманием Самгина, что он не смотрел в лицо женщины.
«Почему ж, — думал я, — не быть у китайца русым
волосам и
красному носу, как у европейца? ведь англичане давно уж распространяют в Китае просвещение и завели много своего.
Седая косичка, в три
волоса, не могла лежать на голове и торчала кверху; сквозь редкую косу проглядывала лысина цвета
красной меди.
Посмотришь ли на индивидуума этой породы спереди, только и увидишь синюю, толстую, суконную куртку, такие же панталоны, шляпу и под ней вместо лица круг
красного мяса, с каймой рыжих, жестких
волос, да огромные, жесткие, почти неразжимающиеся кулаки: горе, кому этакой кулак окажет знак вражды или дружбы!
Вспомнили, что еще при Владимире
Красном Солнышке некоторые вышедшие из употребления боги были сданы в архив, бросились туда и вытащили двух: Перуна и
Волоса.
Тут Черевик хотел было потянуть узду, чтобы провести свою кобылу и обличить во лжи бесстыдного поносителя, но рука его с необыкновенною легкостью ударилась в подбородок. Глянул — в ней перерезанная узда и к узде привязанный — о, ужас!
волосы его поднялись горою! — кусок
красного рукава свитки!..Плюнув, крестясь и болтая руками, побежал он от неожиданного подарка и, быстрее молодого парубка, пропал в толпе.
Председатель был плотный, коренастый человек, ниже среднего роста, с геморроидальным лицом, лет пятидесяти, с темными с проседью
волосами, коротко обстриженными, и в
красной ленте — не помню уж какого ордена.
Она была в черном шелковом платье по талии, с
красным бантом на груди, и черные
волосы ее были взбиты и причесаны по-модному.
Вспомнила она, как она в открытом, залитом вином
красном шелковом платье, с
красным бантом в спутанных
волосах, измученная и ослабевшая и опьяненная, проводив гостей к двум часам ночи, подсела в промежуток танцев к худой, костлявой, прыщеватой аккомпаньяторше скрипача и стала жаловаться ей на свою тяжелую жизнь, и как эта аккомпаньяторша тоже говорила, что тяготится своим положением и хочет переменить его, и как к ним подошла Клара, и как они вдруг решили все три бросить эту жизнь.
Маслова поспешно встала, накинула на черные
волосы косынку и с оживившимся
красным, потным улыбающимся лицом подошла к окну и взялась за решетку.
— Право, ребята, помяните мое слово, — продолжал первый голос, — у кого грудь ввалилась,
волосы из дымчатых сделались
красными, глаза ушли в лоб, — тот беспременно умрет… Прощай, Мотенька: мы тебе гробок сколотим да поленцо в голову положим…
Бабушка с княгиней пила кофе, Райский смотрел на комнаты, на портреты, на мебель и на весело глядевшую в комнаты из сада зелень; видел расчищенную дорожку, везде чистоту, чопорность, порядок: слушал, как во всех комнатах попеременно пробили с полдюжины столовых, стенных, бронзовых и малахитовых часов; рассматривал портрет косого князя, в
красной ленте, самой княгини, с белой розой в
волосах, с румянцем, живыми глазами, и сравнивал с оригиналом.
Мать, полуголая, в
красной юбке, стоит на коленях, зачесывая длинные мягкие
волосы отца со лба на затылок черной гребенкой, которой я любил перепиливать корки арбузов; мать непрерывно говорит что-то густым, хрипящим голосом, ее серые глаза опухли и словно тают, стекая крупными каплями слез.